Низжая магия, Лон Майло Дюкетт, часть 4

лон майло дюкетт низшая магия

Четыре.

Семейные тайны.

В  Меланезии, там, где наследование происходит по материнской линии, передача магии идет от отца к сыну; в Уэльсе, похоже, что мать передает магию сыну, а отец — дочери. У народов, в жизни которых тайные общества, так называемые мужские союзы, куда входят добровольно, играют большую роль, магическое сообщество как будто сливается с тайным союзом.

Марсель Мосс, Общая теория магии.

Некоторые люди в оккультном сообществе придают большое значение своей родословной. Это не удивительно,  поскольку традиции нашего духовного искусства, безусловно, подталкивают к мысли, что мы может быть особой пород людей, возвышенной над всеми прочими по праву самой крови, текущей в наших венах. В конце-концов, кто не хочет почувствовать себя не простым «маглом», в духе книг про Гарри Поттера, а тем, кто призван стать новым Мерлином или Морганой ла Фей, Калиостро или Алистером Кроули? Но, если серьезно, то озабоченность вопросами родословных может разлучить нас со здравым смыслом, погрузить в фанатичные представления о собственной элитарности, глупые и опасные, где ваше имя станет символом превосходства над всеми вокруг.

Пожалуйста, не поймите меня превратно. Я полностью осознаю, что у некоторых из нас действительно были родители, изучающие и практикующие магию и колдовство, которые могут сказать то же самое и про своих родителей. Однако большинство из нас наследуют «магию» куда менее волшебную, чем поколения предков, состоящих в ковенах, сатанинских культах и тайных инициастических организациях.

Я верю, что куда больше мы можем узнать  о магической «крови» наших предков просто изучая их жизнь и анализируя те духовные воззрения, что  они исповедовали. Ставлю на то, что каждый, немного подумав, сможет найти магию в жизни своих бабушек и дедушек, добрую или злую. Фактически, если вы хотите стать магом, вам придется примириться с этим добром и злом, вашими семейными  тайнами, заключенными в вашем ДНК.

С вашего разрешения я бы хотел поделиться несколькими историями со своего волшебного генеалогического древа. Возможно, вы найдете в них параллели ос своей жизнью. А нет — так сможете хотя бы чуть больше узнать обо мне.

Моя мать была ревностной верующей христианской, чью гордость от этого факта не уменьшало  даже то обстоятельство, что она абсолютно не изучала ни историю христианства ни  его постулаты (даже той церкви, к которой она принадлежала). И никогда не читала (и, тем более, не изучала) Библию. Чистая «детская вера» была единственной добродетелью, которая должна была обеспечить ей пропуск в рай. В ее понимание любопытство и знания открывали  двери дьяволу, который своими обманами и уловками постарается сбит  с пути истинного. Эта фокусировка на своей вере могла бы быть мощным удобным инструментом, если бы не отсутствие объекта, на котором она фокусировалась. Она не была особо преданна Иисусу и не интересовалась его духовной ролью в жизни людей. Ее полностью устраивал просто сам факт веры в то, что она считала абсолютно достоверными историческими событиями — он умер на кресте, через три дня воскрес, через 40 вознесся на небо, а потому и она тоже вознесется на небо, а все, кто в это не верит будут справедливо наказаны вечностью мучений в адском пламени. Даже будучи ребенком я замечал, что мысль о наказании неверных радует ее больше, чем все обещание спасения и блаженства для верующих.

Вера в эти доктрины вовсе не заслуживает порицания и осуждения сама по себе. Серьезно, я знанию много людей с подобными религиозными убеждениями, и они  люди с любящими сердцами, с состраданием к своим родным, друзьям, соседям. Но, при всем уважении к той, что произвела меня на свет, я должен с грустью признать, что она не была одной из них. Для нее это было словно упражнение в религиозной нетерпимости, которое помогало сфокусироваться на единственно объекте подлинного почитания — на самой себе.

Она обладала сверхъестественной магнетической силой, которая притягивала к ней людей  и позволяла ей доминировать над всеми ее окружением. Это делало ее очень привлекательной и популярной в ее социальной среде. Время от времени, на всем протяжении ее девяносточетырехлетнего срока воплощения на земле, случайные знакомые становились добровольными жертвами этих чар, что бы потом оказаться парализованными и безнадежно запутавшимися в  ее эмоциональных сетях. Она была харизматичным диктатором, но, по иронии судьбы, не имела никакого коварного плана  применения своих способностей кроме одного — создавать эмоциональную смуту во всех, кто рядом и черпать энергию из их потрясений.

После 33 лет душераздирающих жизненных драм мой отец умер в 62 года. 22 года спустя та же участь ждала ее второго мужа. Ее магическое очарование всегда становилось губительной силой, разрушающей жизни, карьеры, браки ее друзей, родственников и случайных незнакомцев.

И, тоже по иронии судьбы, все это дополняло  ее отличное чувство юмора, которое я унаследовал в полной мере, и ценю превыше всего. Юмор помог мне  справиться со всем и трансмутировать (надеюсь) ту темную магию, то что она мне завещала. Вот несколько пассажей из традиционной  хвалебной речи, которую я написал на ее похороны. Они могут прозвучать оскорбительно, но не показались такими ни пастору, ни прихожанам ее церкви. Те знали мою мать очень хорошо, и смех в святилище мог послужить хорошей разрядкой эмоций для нас всех.

ОТ: СЫНА

Пресвитерианская церковь Христа,

Лейквуд, Калифорния, 26 января 2008 г.

Я уверен, что не все матери на свете — вампиры, но моя им была. Я пил ее молоко меньше года, а потом она пила мою кровь 59 лет. До некоторой степени, я думаю, что это часть естественного порядка вещей. Мы все живем друг с другом, так или иначе. Если кому-то и правда необходима часть моей энергии, я  готов поделаться, но я буду возмущен теми, кто не только пьет мою кровь, но и расплескивает ее по всему полу. Мне грустно говорить это, но за ее девяносто четыре года мама пролила много крови людей вокруг себя.

Не поймите меня не правильно, моя  мать любила людей… но ненавидела все живое.  Вы бы не увидели ее приласкавшей собаку или погладившей кошку. Она стремилась убить каждое насекомое в доме и вокруг него. Она даже не заводила комнатных цветов — потому, что они могут стать пристанищем насекомых.

Вы бы не повелим ее в ресторан, в котором хотите стать завсегдатаем. Она гоняла официантов почем зря, и если ей не нравилась еда, то требовала их с столу и начинала с вопроса: «дорогуша, посмотри — как на это! Ты бы стал это есть?». А потом реально пыталась заставить их пробовать всю еду, не давая унести блюдо обратно на кухню. И в конце громко (но в пределах слышимость только изможденного официанта) объявляла, что никогда не верила в чаевые. Она всегда воровала салфетки со стола.

Сказать, что она была волевой и эгоцентричной, было бы колоссальное преуменьшение. Если бы я использовал название популярной песни, чтобы описать характер этого удивительного человека, это должен был быть «Мой Путь» Фрэнка Синатры! Фактически, она продемонстрировала все наглядно в семидесятых именно на концерте Синатры в Лонг-Бич, когда демонстративно громко болтала с подругами весь концерт и категорически отказывалась прекратить.

К сожалению, я должен дать смешанный отзыв о ее талантах родительского воспитания. Она придерживалась мнения, что родители никогда не должны бить детей в наказание — но выходила из себя и теряла контроль. Однажды, когда я пытался отбиться от нее в детской, она ударила меня в голову ребром деревянной лопатки. Я видел, как она сама ошеломлена этим ударом. Но к вечеру уже забыла обо всем, словно ничего и не было. Будучи вторым ребенком в семье я избежал многих тяжелых и разрушительных моментов, которые выпадали моему брату Марку в первые шесть лет его жизни, пока не родился я. Но Марк давно вырос и, я уверен, давно забыл все это.

Да, Люсинда Дюкетт имела характер волевой, харизматичный, злой и незабываемый. За несколько месяцев до ее смерти я написал ей это маленькое стихотворение:

Возможно, мы были  соседи,

Возможно, мы были родня,

Возможно, что муж с женою,

Возможно, мы были друзья

Возможно, мы были врагами,

Возможно, жили жизнь на двоих.

Но что бы из прошлого

Мы не тащили,

Кем бы ни были мы не любили

Родили, дети,

Браться и сестры,

Все крутится вокруг матерей

Это часть нашей жизни,

Подходит к концу

И время сменить декорации,

Улыбнуться, простить друг-друга,

А потом забыть навсегда.

Мой отец был волшебником иного рода. Тихий человек, которому капризный Скорпион дал скуку и депрессивность. Он любил выпить в те годы, когда я еще не родился, но готовность матери поехать после работы в его любимый бар, буквально вытащить его из-за стойки и силком притащить домой, положила этому конец. Отец мало что рассказывал о своей семье и родственниках, но рассказал, что у него есть одна родная сестра и три сводных, все старше его. Я думаю, он никогда не знал своих бабушек и дедушек. Его отец родом из Франции, а мать — из Англии. Она была замужем еще до этого брака, и родила троих дочерей от этого союза. Отец работал инспектором Скотленд Ярда и погиб во время событий на золотой юбилее королевы Виктории.

О Бабуле Дюкетт я не знаю ничего кроме той истории, что мать рассказала мне, когда мне было 16. Я услышал историю. И понял, почему он молчала так долго.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…